На пространстве от Гибралтара до Предбайкалья на рубеже среднего и позднего палеолита произошли весьма важные события. В это время зародилось так называемое «первобытное искусство» с графической символикой, которое в позднем палеолите предстало уже в полном величии. Началось ритуализованное захоронение покойников, появились искусственные постройки, рассчитанные на коллективное использование. Чрезвычайно быстро и как-то «безболезненно» неандерталец сменился человеком современного типа — кроманьонцем. В это же время человек начинает приручать волка.

Характерно, что из этих и других, более частных, достижений многие в позднем палеолите предстают уже в необычайно яркой форме.

Факт приручения волка до сих пор оставался как бы незамеченным — ведь чисто внешне (морфологически, анатомически) он еще очень долго оставался диким животным. Этому способствовали и условия его содержания, тысячелетиями фактически не отличавшиеся от естественных, и характер его использования человеком, совпадавший с исходной экологической специализацией. К тому же в течение тысячелетий люди, по-видимому, не пытались разводить волков. Пополнение числа прирученных волков осуществлялось путем изъятия щенков из естественных популяций. Такая практика, кстати, сохраняется местами у северных народов и до сих пор.

О широком использовании ручных волков охотниками позднего палеолита говорят такие факты:

— массовые находки костей волка на археологических стоянках позднего палеолита. Здесь были обнаружены молодые, но уже крупные волки, причем вместе с их костями в заметном количестве встречаются и кости различных мелких грызунов, явно не использовавшихся людьми;

— использование, вероятно, с ритуально-магическими целями пястных и плюсневых косточек волка и даже, как показали исследования М. Д.Гвоздовер, изготовление их фигурных моделей из мамонтовых бивней. А это требовало и отработанной технологии, и немалых временных и трудовых затрат.

Хорошо изученные зоологами биологические и поведенческие особенности волка исключают возможность сколь-нибудь заметного отлова добычи взрослых зверей и подросших волчат. Но, с другой стороны, из всех зверей волк наиболее подходил для приручения, одомашнивания и использования в качестве охотничьего и охранного животного. Особенно в тех случаях, когда прирученные волки (волки-собаки) получали возможность размножаться на стоянках человека. А такие условия должны были возникнуть сразу после того, как человек начинает отлавливать волчат. Даже если он отлавливал щенков с целью их выращивания на мех, он не мог не заметить, что волк — хороший охранник и охотник. Волчата приносили на стоянки мелкую живность, которую могли изловить сами. Вот почему на стоянках древнего человека вместе с костными остатками волков обнаруживаются и кости мелких животных, не употреблявшихся в пищу людьми. Это очень характерно и для щенков современных лаек, которые большую часть своей добычи не поедают, а лишь «заигрывают» досмерти.

Несомненно, что на стоянках осуществляется наиболее тесный контакт между волчатами и детьми. А его неизбежное следствие — возникновение персональной привязанности. В результате появляются принципиальноновые методы охоты, неизмеримо более добычливые и безопасные. Это не только облегчило охоту в чрезвычайно жестких природных условиях, но и позволило снизить возраст охотников.

Здесь — одна из наиболее мощных основ становления человечества. Приручив волка, некоторые общины получили возможность в течение короткого времени расширить среду своего обитания и очень быстро расселиться все светно, вытеснив или поглотив иные общины. Именно в позднем палеолите формируется ойкумена, закладываются основы современных человеческих рас. Этот же процесс неизбежно обуславливает и еще одно крайне важное следствие — явную тенденцию к инфантилизации (процесс, обусловленный в данном случае снижением возраста вступления в репродуктивный период), без которой немыслимо развитие человеческой культуры в разнообразных биосферных условиях: отмерзлотных степей и Субарктики, до саванн и тропических лесов. Ведь именно в детском возрасте наиболее быстро и эффективно происходит обучение различным навыкам. В суровых же условиях обитания первобытных охотников многие приобретаемые через обучение навыки были жизненно необходимы.

Этногенез и культура

На стыке среднего и позднего палеолита происходит прорыв в принципиально новое качество наших предков-пращуров,— быстрое вытеснение неандертальца новым человеческим тиром — кроманьонцем. Для него характерны такие признаки, как большее развитие лобных долей при некотором общем сокращении относительного объема головного мозга, грациализация и инфантилизация (фактически « доместикация») человека. Это — неизбежное следствие развивающейся культуры, возрастающей социализации и появления такой «няньки» как прирученный волк. Именно явная тенденция к инфантилизации дает огромное демографическое, а следовательно, и эволюционное преимущество в силу сокращения времени, необходимого для вступления в репродуктивный период. В свою очередь,это следствие становится мощным дополнительным фактом, способствующим стремительному расселению человека по Земле.

Действительно, новый человеческий тип распространяется уже не толькопо всему ареалу неандертальца, но и далеко за его пределами, по всем материкам за исключением Антарктиды. Так, если мустьерская культура (позднейшая культура раннего палеолита. Названа по пещере Ле-Мустье во Франции. Население — неандертальцы — занималось охотой и собирательством) была характерна для Европы, Северной Африки, Ближнего Востока, Средней Азии и юга Сибири, то в Африке (южнее Сахары), в Южной и Юго-Восточной Азии в то же время сохранялась еще ашельская, значительно более примитивная технология обработки орудий. И только врезультате экспансии человека современного типа здесь появляются памятники позднего палеолита. Возраст по радиоуглероду наиболее древних позднепалеолитических памятников Австралии составляет 32—25тыс. лет (других — 26—10 тыс. лет), на Калимантане — 41 тыс. лет, в Северной Америке — около 15 тыс. лет (не исключены и более ранние), в Патагонии — 11 тыс. лет, на о. Тасмания — 18 тыс. лет. При этом человека уже всюду сопровождала собака, вернее — еще волк-собака. Дальнейшая судьба человека на разнообразных территориях была различной. Наиболее общим в ней являлась максимальная адаптация к местным биосферным условиям уже не только на физиологическом и биохимическом уровнях, но и на уровне адаптаций конкретных культур. В результате сформировались тысячи различных этносов. И если в условиях весьма интенсивных межэтнических контактов этногенез протекал всеболее интенсивно (по экспоненте), то при длительной изоляции в достаточно благоприятных природных условиях развитие не только могло замедляться, но некоторые человеческие популяции частично даже утрачивали уже имевшиеся у них достижения. Например, заселившие когда-то Австралию люди утратили собаку, известную теперь в качестве вторично одичавшей формы под названием динго.

Неизбежные последствия приручения волка

После зарождения знаковых систем (графической символики) вторым, принципиально важным завоеванием человека на рубеже среднего и позднего палеолита является приручение волка. Именно с приручением волка человек становится специализированным охотником на мамонтов, а соответственно и широко осваивает населенные мамонтом мерзлотные степи. Это позволило ему оторваться от предгорий и выбраться из пещер. В конечном итоге это предопределило и дальнейшую судьбу самого мамонта, многих других сопутствующих ему и зависимых от него видов и соответствующих природных экосистем, в структуре которых жизнедеятельность мамонта играла первоочередную и весьма важную средообразующую роль. Наличие же в распоряжении человека прирученного волка и спасло его от, казалось бы, неминуемых катастрофических последствий, вызванных истреблением мамонта. Уже в позднем палеолите охотники успешно переходят на добычу иных, в основном копытных, животных: бизонов, лошадей, северных оленей. Резкое повышение продуктивности и безопасности охоты с волком-собакой, помимо прочего, заметно раскрепостило человека, освободило время для других целей. И это отразилось в совершенствовании орудий, развитии культуры, в широчайшем расселении и освоении разнообразных экосистем. Процесс дальнейшего развития уже собственно человеческого общества и культуры отныне идет по типу лавинообразно расширяющейся цепной реакции и с нарастающей скоростью.

Но не только этими достижениями человек обязан волку. Без этого первого «домашнего» животного невозможно осуществить приручение различных видов копытных животных, без чего не могла бы произойти и «неолитическая революция». Ведь в условиях вольного выпаса и теперь,после тысячелетий «домашнего» состояния не удалось бы сохранить стада без помощи пастушеских собак. Напомним, что на большей части обеих Америк (не говоря уж об Австралии и множестве островов) человек так и не приручил никаких других животных. Однако истребил он, не без решающей помощи своего первого четвероногого друга, многие десятки видов птиц и зверей. На громадных территориях собака явилась первым акклиматизированным видом. Многие местные животные не имели никакого естественного «иммунитета» перед этим новым «вселенцем», как и перед самим человеком.

Волк-собака явился и первым транспортно-упряжным животным, без которого освоение человеком арктических территорий (в том числе и вне ареала оленеводческих культур в Северной Америке и Гренландии)оказалось бы нереальным. Да и в «покорении» (кратковременном посещении) Северного и Южного полюсов уже в начале XX в. решающее значение имело использование ездовых лаек.

От «человека умелого» — к «человеку разумному»

Таким образом, не только трудовая деятельность вывела наших предков в люди. Изготовление орудий само по себе не обусловило еще сколь-нибудь бурной эволюции наших пращуров, а продолжалось неторопливо в течение долгих тысячелетий. Но лишь с появлением абстрактного мышления, постижением бренности своего существования, с изобретением знаковых систем и с приручением волка человек встал на путь становления «Homosapiens» — «человека разумного». Только на основе постижения неизбежности своей смерти человек становится не просто реагирующим, но и рассуждающим о бытии и своей судьбе. Его воля теперь направлена против гибели не только на инстинктивном, но и на осознанном уровне. На этой основе стало возможно появление ритуала захоронения. Не исключено, что культ матери и появление символов женщины, плодородия, зарождения жизни — это антитеза смерти, попытка ограждения от нее через магию, ритуал. Знание и узнавание матери характерно для многих высших животных, но лишь с осмыслением понятия «смерть» оно приобретает совершенно иную окраску и, вероятно, именно в этом состоит главная причина и основа возникновения культа матери, матриархата.

Кардинальный прорыв наших предков в собственно человеческое качество —событие отнюдь не ординарное, хотя и не случайное. Оно становится возможным лишь на определенном этапе развития, при достижении определенного интеллектуального и социального уровня, в достаточно жестких природных условиях. Представляется несомненным, что и здесь наибольшие преимущества приобрели те общины, которые приручили волка. Это неизмеримо расширило не только их физические, но и информационные возможности. В сочетании с демографическими, эволюционными, временнымии иными преимуществами это стало мощнейшим фактором последующего быстрого отбора, закрепления и распространения нового человеческого типа и дальнейшего «взрывного» (по темпам) развития человеческой культуры.

Таким образом, в становлении собственно уже современного человека, помимо определенного уровня развития интеллекта и его «усиленной» проверки в жестких экологических условиях «ледниковой эпохи», приручение волка имело неоценимое (пока и неоцененное) значение. Оно же сыграло исключительную роль и в некомпенсированных «вымираниях» (вернее, истреблениях) мамонта и ряда других видов «мамонтовой фауны». Все это привело к неизбежному изменению соответствующих экосистем, подлинные масштабы и последствия чего нам еще предстоит выяснять, осмысливать и оценивать. Именно наличие прирученного волка позволило не только полностью истребить мамонтов, но и дало возможность «охотникам на мамонтов», оставшимся без главного и жизненно необходимого для них биоресурса, достаточно быстро и безболезненно перейти на использование других видов животных, а позже — совершить и «неолитическую революцию». На мой же взгляд, подлинная революция в истории человека, кардинально повлиявшая на всю его последующую судьбу и взаимоотношения с биосферой, произошла на рубеже среднего и позднего палеолита.

Надеюсь, что дальнейшие исследования как археологической, так и биосферно-экологической составляющих становления современного человека могут выявить новые грани затронутых проблем и либо опровергнуть, либо подтвердить высказанные нами предположения.

«Энергия», 1997, N 5

В начало страницы